• Приглашаем посетить наш сайт
    Гумилев (gumilev.lit-info.ru)
  • Приключения Растегина. Глава 2.

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9
    Примечания

    2

    Высокая белесая рожь уходила во все стороны за холмы. Над раскаленной пылью дороги, куда мягко опускались копыта лошадей, висели большие мухи. Пыль, выбиваясь из-под конских ног, из-под колес, неслась клубом за тарантасом, садилась на кумачовую спину ямщика, на шляпу из дорогой соломы и подбитое шелком пальто Александра Демьяновича. Он уже давно бросил отряхиваться и вытирать лицо; по бритым щекам его полз пот, оставляя дорожки. Проселок впереди все время загибал, пропадая во ржи, - не было ему конца.

    Александр Демьянович слез с парохода нынче в шесть утра и сейчас уже перестал представлять себе низенькие дома с колоннами, задумчивых обитателей, дороги из усадьбы в усадьбу через тенистые парки, за зеленью сирени - тургеневский профиль незнакомки. Рожь, пыль, мухи, зной пришибли воображение. Тележка, попадая в рытвины, встряхивалась точно со злостью; ямщик иногда привставал на козлах, кнутом промахивался по слепню на пристяжной и говорил с досадой:

    - Слепень совсем лошадёв заел!

    Дорога поднималась на холмы, опускалась, опять поднималась, вдалеке вставало из-за земли облако и таяло. "Когда же ты, черт, доедешь", - стонал Александр Демьянович.

    - А вон тебе и барыня Тимофеева, - ответил ямщик, указывая кнутом на верхушки деревьев.

    Лошади свернули на межу. Из лощины поднимались огромные осокори и ветла; появилась красная крыша.

    Рожь по сторонам становилась все выше и выше и кончилась. Лошади въехали на пустой, поросший кудрявою травой, дворик.

    В глубине его между деревьев стоял ветхий дом. Окна с частыми переплетами обращены на желтоватую стену ржи. Дверь на крыльце была отворена; около, на травке, стояла худая женщина в коричневом платке на плечах; изо всей силы она тянула за веревку, привязанную к ошейнику большой собаки; унылая собака тянула в свою сторону, в дом. Когда лошади выехали изо ржи на дворик, женщина бросила веревку и обернулась; собака тотчас ушла в комнаты.

    - Сама барыня, - сказал ямщик, лихо сдерживая лошадей, которые немедленно же и остановились.

    Александр Демьянович, приподняв шляпу, выскочил из тарантаса, шаркнул ногой по траве и сказал:

    - Растегин, заранее извиняюсь, я к вам по небольшому делу.

    - А по делу, так в комнаты пожалуйте, - проговорила барыня тоненьким голосом и прошла вперед в темную прихожую. - Пыльное вы снимите здесь и сядьте в гостиной, к окошечку. Вот ведь у меня какая собака непослушная, тянешь ее, а она упирается.

    Барыня Тимофеева, говоря это, отходила к стене и пропала в небольшой дверке. Растегин вошел в гостиную.

    Здесь было головато и пусто. Засиженные мухами обои треснули кое-где и отклеились; более темные места указывали, что когда-то здесь висели портреты; ситцевый диванчик и кресла едва стояли на гнилых ногах; только у окна было придвинуто крепкое садовое кресло, на него-то и сел Растегин, оглядываясь и думая:

    "Странно; совсем что-то не то, хотя действительно записано (он посмотрел в блокнот) - дворянка Тимофеева, последний отпрыск Тимофеевых, были в боярской думе, при Борисе, жалованы вотчины з Смоленской, в Казанской и прочее".

    Размышляя об этом, он слушал, как за стеной повизгивала собака и слышался голос барыни: "Будешь ты у меня в комнаты шляться? Как тебе не стыдно? А еще умный. Иди к себе в будку. Смотри, рассержусь". После этих слов собака за стеной зарычала; барыня притихла. Растегин долго слушал, как жужжала муха между двух стекол, затем принялся покашливать, постукивать каблуком, от нетерпения и досады двинул кресло.

    - Марья, поди посмотри, что это приезжий возится, - сказали за стенкой.

    В гостиную осторожно заглянула толстая, простоволосая баба.

    - Баба, долго я буду тут дожидаться! - закричал на нее Растегин.

    Баба ахнула и скрылась. Тотчас за стеной начали шептаться. Наконец барыня Тимофеева явилась к сердитому гостю, села на креслице, сложила на коленях руки и принялась молчать.

    Лицо у нее, спокойно-наклонное к плечу, было узкое и в морщинах, волосы гладко зачесанные, с шезырюшкой на маковке; под заплатанной юбкой прятала она ноги в мужицких сапогах.

    "О чем с такой чучелой разговаривать?" - подумал Растегин и сказал довольно сердито:

    - Я путешествую для ознакомления с бытом помещиков, у меня есть рекомендательные письма, разрешите предложить несколько вопросов.

    При этих словах барыня Тимофеева испугалась:

    - Я дворянские внесла, и опекунские внесла, и земские. Это есть другая Тимофеева. Она действительно никогда ничего не платит.

    - Продать? Что же вам продать еще? - все еще растерянно сказала барыня, - а уж я струхнула, думала, - какой-нибудь тайный агент. Коли надо вам, возьмите вот диванчик этот или кресла. Их действительно давно нужно продать.

    - Нет ли у вас чего-либо постарее, более стильного?

    - Ведь это тоже очень старое, - робко ответила барыня и, подумав, все же повела гостя в столовую. Здесь посреди комнаты стоял черепок с молоком да несколько стульев у стены, старое дамское седло на подставке.

    - Вот седло разве, - проговорила она задумчиво. Из столовой прошли в залу. Здесь уже ничего не стояло. Окна были зашиты досками; в глубине полуотворена дверь в небольшую комнату, залитую сейчас солнцем. На звук шагов оттуда послышалось рычание.

    - Так и знала, что она туда забралась, мало ей во всем дому места. Неслух, вот я тебя плеткой, - воскликнула барыня и тронула Александра Демьяновича за рукав, - сударь, помогите мне с ней справиться, пожалуйста.

    Растегин вошел в освещенную комнату и поднял трость. С дивана в дверь с жалобным воем кинулась все та же собака.

    - Вот что значит мужская рука в доме. А я что скажу - как об стену горох, - молвила барыня и потянула было Растегина из комнаты. Он же воскликнул удивленно:

    - Послушайте, да ведь у вас тут целое сокровище запрятано. Та-та-та, покупаю весь кабинет.

    Действительно, в небольшой комнате с темно-зелеными обоями стояли два тяжелых дивана с бронзой и резьбой, шкафы, полные старинных книг, столы - овальные и бобочком, конторка на витых ножках, в углу - горка с трубками. Сбоку непомерного кресла - пюпитр, на нем - развернутая книга, листы ее покрыты густою пылью; на всех вещах, на мелочах письменного стола, на пяльцах у окна, на корзинке с шерстью - серая пыль; казалось, вещи здесь никогда не сдвигались со своих мест; только там, где лежала собака, можно было различить тусклый узор на штофе дивана.

    - Ах, нет, я бы не хотела ни с чем этим расставаться, - после молчания прошептала барыня Тимофеева, и в испуганных глазах ее появились слезы.

    Растегин потрепал ее по плечу и сказал:

    - Если бы вы имели дело со скупщиком, тогда, конечно, барыня моя, но я, как говорится, по натуре - артист-реставратор. Я восстанавливаю не только внешний вид старины, но, так сказать, самый ее дух. За ценой не стою. Берите за все пять тысяч, ударим по рукам.

    Барыня ахнула: пять тысяч!

    - Вы сумасшедший, - прошептала она, отвернулась к окну, вынула платочек и, тихонько покачивая головой, долго стояла молча. - Знаете, мне самой ничего не нужно, но мои старики больше всего любили эту комнату. Я уже так ее и сохранила. Конечно, деньги требуются очень, но, боюсь, старики мои огорчатся; кабы я могла знать? Но нам разве дано знать о подобных вещах!

    Растегин с удивлением оглядел ее сутулую спину, дрожащий кукиш волос на затылке, мужицкие сапоги. "Ого, барыня-то, кажется, того", - подумал он и проговорил:

    - А не напоите ли вы меня чаем? С утра, знаете ли, подвело.

    На террасе, на самой земле, накрыли чистенькой скатертью стол, толстая баба принесла измятый самовар, глиняный горшок с молоком, черные лепешки. Барыня, облокотясь на стол, помешивала ложечкой, глядела на зеленый дворик, на стену ржи, обогнувшей ветхую ограду, за которой стояла береза и небольшая часовня; глаза у барыни все еще были печальные. Посмотрев на нее, на всю ветхость вокруг, на измятый самовар, Александр Демьянович подумал: "Вот так двадцатые годы! - довольно скучно".

    Он опять заговорил о кабинете, накинул две тысячи, просил хорошенько подумать до вечера и, докурив папиросу, бросил окурком в воробьев, которые пищали и прыгали на полу террасы.

    - Они под часовней лежат. Гробы закрыты, но не заколочены, хотите посмотреть? - спросила барыня Тимофеева.

    - Нет, благодарю вас, - ответил Растегин и подумал: "Шалишь, я за твоих покойников двугривенного не дам".

    - Летом дни длинные, к ночи очень устаешь, а зимой дни короткие, - опять сказала она.

    - Да, зимой день будет покороче.

    Они в один день умерли, совсем уже были старенькие. Конечно, вам тяжело отказывать себе, если так уж нравится кабинет. Но как же быть!

    Она не спеша встала, предложила еще чаю, постучала по кринке с молоком пальцами, затем попросила обождать и пошла через дворик вдоль ржи, едва волнующейся колосьями выше ее головы, и скрылась за часовней.

    Солнце тем временем село. Настал час, когда особенно кусаются комары. Растегин щелкал себя по шее, по щеке, принимался чесать ноги между башмаками и концами брюк. Опустилась роса, и комары, попищав, скрылись. В закате засияла звезда; темнело медленно. В дверях появилась унылая собака, понюхала и скрылась. Растегин поднес к носу часы. Было уже девять. По росе босиком подошла баба, взяла самовар, прижала его к толстой груди.

    - Баба, куда барыня провалилась? - спросил Растегин злым голосом.

    из этой чертовой дыры ехать и где заночевать.

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9
    Примечания
    Раздел сайта: